Проблемы водной безопасности в сухих зонах с недостаточным количеством влаги – так называемых аридных и полуаридных регионах мира в последние десятилетия приобрели характер не только социально-экономических, но и самых острых геополитических вызовов. На фоне изменения климата, роста населения, урбанизации и индустриализации доступ к водным ресурсам в Юго-Западной Азии, Центральной Азии и Северной Африке всё чаще становится фактором, влияющим на продовольственную безопасность, устойчивость сельского хозяйства, энергетическую генерацию, а в ряде случаев – на межгосударственные отношения и региональную стабильность.

Южный Кавказ также входит в зону аридного пояса, однако водный дефицит в регионе распределён неравномерно. Внутри этого пространства выделяются страны, расположенные в горных районах и являющиеся истоковыми зонами крупнейших трансграничных рек. Такие государства объективно занимают более привилегированное положение: именно на их территории формируются основные водные потоки, которые затем питают пространства, лежащие вниз по течению. Напротив, страны нижнего течения оказываются всё более уязвимыми перед сокращением стока, деградацией водных экосистем, зарегулированностью рек и изменением режима осадков.

Подобная асимметрия характерна не только для Южного Кавказа, но и для широкого аридного макрорегиона. Количество государств-«верховьев» в нём невелико — их буквально можно пересчитать по пальцам одной руки. В Северо-Восточной Африке, Передней и Центральной Азии и на Ближнем Востоке ключевую роль играют такие страны, как Эфиопия, Турция, Афганистан, Таджикистан и Кыргызстан. Именно они контролируют истоки крупных рек — Нила, Тигра и Евфрата, Сырдарьи и Амударьи, Гильменда. В то же время значительно большее число государств, находящихся внизу по течению, критически зависят от стабильности их водоснабжения. При этом общий тренд на сокращение водности рек, деградацию ледников, рост водопотребления и техногенное воздействие усиливает риск нарастания трансграничных противоречий.

В этот более широкий контекст органично вписывается и Южный Кавказ. Здесь аналогичная структурная логика проявляется через бассейны Куры и Араза, формирующие основу водной системы региона. Горно-ледниковые зоны, расположенные в верховьях, выполняют стратегическую функцию естественных «водных аккумуляторов», тогда как значительная часть населения и сельскохозяйственного производства сосредоточена в долинных и засушливых районах, зависимых от устойчивости стока. Усиление климатической аридизации, рост давления на ирригационные системы, деградация оросительной инфраструктуры советского периода и фрагментированность трансграничного водного управления создают дополнительные риски.

Таким образом, водная безопасность на Южном Кавказе не может рассматриваться исключительно как экологическая или хозяйственная проблема. Она становится структурным элементом региональной политики и устойчивого развития, влияя на вопросы продовольственной стабильности, энергетики, межрегиональной кооперации и, в перспективе, даже на геополитическую конфигурацию. 

***

Со временем проблема использования водных ресурсов на Южном Кавказе будет неизбежно приобретать всё более ярко выраженный политический характер. На фоне ускоряющихся климатических изменений и систематического роста дефицита пресной воды регион вступает в период, когда вода превращается не только в экологический и экономический ресурс, но и в фактор стратегической устойчивости. Особенно остро эта тенденция проявляется в Азербайджане, который уже сегодня испытывает один из самых выраженных водных дефицитов в Евразии. До 70% водных ресурсов страны формируются за её пределами, главным образом в бассейнах Куры и Араза, что делает устойчивость трансграничных водотоков вопросом национальной безопасности.

За последние десятилетия гидрологический режим обеих рек подвергся глубокой трансформации. Повышение температур в регионе на 1,2–1,6°C по сравнению с серединой XX века, сокращение снежного покрова в горных районах Турции, Грузии и Армении, уменьшение водности паводков талых снегов и рост внутригодовой вариабельности привели к тому, что природный ниво-плювиальный режим (за счет таяния снегов и дождевых осадков) постепенно заменяется смешанным, преимущественно управляемым. Сезонная структура стока деформируется: весенний пик становится короче и менее выраженным, летняя межень (самый низкий уровень воды) — более глубокой и длительной, а осеннее дождевое питание — всё более важным элементом годового баланса.

Река Кура, берущая начало на Карсском и Ардаганском плато, покидает территорию Турции со средним многолетним расходом порядка 90–110 м³/с в зависимости от года. Попадая в Грузию, река постепенно усиливается за счёт притоков, и уже в среднем течении, перед выходом на азербайджанскую границу, её расход достигает 350–380 м³/с. По данным гидрологических наблюдений последних десятилетий, именно на турецко-грузинском участке фиксируется устойчивое уменьшение весеннего стока, связанное с сокращением запаса снежного покрова и более ранним таянием. Температура воздуха в верховьях Куры растёт быстрее среднемирового тренда — до 0,4°C за декаду, что приводит к смещению фаз гидрографа.

В результате весенний паводок, традиционно формировавший основной объём стока, сокращается, а его вклад в годовой баланс снижается. Параллельно уменьшается базовый меженный сток, что особенно заметно в маловодные годы. Несмотря на то, что на данном участке антропогенное регулирование стока пока менее выражено, наблюдается постепенное увеличение водозаборов на турецкой стороне, что усиливает давление на нижележащие территории.

Араз формируется на территории Турции и на протяжении значительного участка служит государственной границей с Арменией. Исторический «естественный» средний расход Араза в верхнем течении оценивается в 180–220 м³/с, однако современные измерения показывают его тенденцию к снижению. Строительство новых водохранилищ и ГЭС на турецкой стороне привело к сглаживанию паводков и сокращению поступления воды на армянский участок границы, особенно в весенне-летний период.

Климатическая компонентa здесь столь же значима, как и управленческая. В восточной Турции наблюдается стабильно высокий рост температур и уменьшение количества зимних осадков, в результате чего «высокие воды» приходят раньше, а объём талой воды снижается. Для Армении это означает увеличение водной неопределённости: летне-осенняя межень углубляется, а суммарный годовой сток демонстрирует долговременную нисходящую динамику. На отдельных участках фиксируются периоды, когда сток падает до 40–60 м³/с, что представляет серьёзное ограничение для экосистем и водопользования.

Участок Куры на границе между Грузией и Азербайджаном является критически важным, так как Кура, покидая территорию Грузии, несёт основной объём воды, определяющий водный баланс Азербайджана. Среднегодовой расход на границе составляет около 378 м³/с, однако распределение стока по сезонам уже давно не соответствует естественному режиму. Весенние пики, которые ранее достигали 600–900 м³/с, теперь значительно сглажены за счёт водохозяйственной деятельности в Грузии и интенсивного водозабора в Азербайджане.

Нижнее течение Куры — один из самых зарегулированных водных участков в Южном Кавказе. Масштабы водозабора на ирригацию, особенно в засушливых районах Ширвана, Миль-Мугани и Сальянской низины, приводят к резкому снижению стока вниз по течению. В отдельные маловодные годы расход может падать до 70–90 м³/с, что создаёт угрозу водообеспечению городов и аграрных зон. Ухудшение качества воды — ещё один фактор, обостряющий проблему. Сельскохозяйственные, промышленные и коммунальные стоки из Грузии поступают в Куру практически без достаточной очистки, обостряя экологическую нагрузку в Азербайджане.

(продолжение следует)

Ильгар Велизаде