В аналитической статье газеты The Washington Post, которую считают близкой к Белому дому, утверждается, что если внутренняя ситуация в Иране перерастет в насильственный конфликт, Азербайджан может быть вынужден вмешаться.

Газета пишет, что подобный сценарий на первый взгляд выглядит радикальным, однако он опирается на определенные основания. Прежде всего обращают на себя внимание статистические данные: численность этнических азербайджанцев, проживающих в Иране, превышает их количество в Азербайджане. Согласно официальному исследованию иранского правительства, азербайджанцы составляют около 23% населения страны, то есть примерно 20 млн человек, передает JAMnews. Это многочисленное сообщество сосредоточено на северо-западе Ирана, в провинциях, граничащих с Азербайджаном и Турцией.

Президент Ильхам Алиев, комментируя ситуацию вокруг Ирана в напряженном 2022 году, подчеркнул, что в то время, как в Азербайджане обеспечено право на образование на родном языке для этнических меньшинств, включая русскую и грузинскую общины, азербайджанцам в Иране такие возможности не предоставляются, что он назвал несправедливостью. Он подверг критике запрет азербайджаноязычных школ в Иране и заявил, что считает вынесение этого вопроса на повестку своим суверенным правом.

Иранская сторона, в свою очередь, расценивает подобные заявления как вмешательство во внутренние дела.

Руководство Азербайджана не скрывает, что внимательно следит за судьбой азербайджанского населения на северо-западе Ирана, эту территорию в Баку называют «Южным Азербайджаном». Приведенное выше заявление Ильхама Алиева о том, что «мы сделаем все возможное для защиты светского образа жизни наших соотечественников», в некоторых правительственных кругах Азербайджана было воспринято как своего рода доктрина.

Эта доктрина предполагает, что в случае необходимости поддержка «южноазербайджанских» тюрков может осуществляться посредством гуманитарного вмешательства или политико-дипломатической поддержки. Хотя в Конституции и законодательстве Азербайджана отсутствует прямая норма о защите соотечественников за рубежом, в идеологии страны иранские азербайджанцы рассматриваются как диаспора, по аналогии с подходом «одна нация, два государства» в отношении Турции.

При этом возможный открытый вооруженный конфликт между Азербайджаном и Ираном не будет лишь двусторонней проблемой. Подобная война неизбежно втянет в себя и другие региональные и глобальные силы, пишет The Washington Post. В случае начала серьезного кризиса в Иране Баку не предпринял бы никаких шагов против Тегерана без открытой поддержки Анкары и, вероятно, скрытой разведывательной помощи со стороны Израиля.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно заявлял, что безопасность Азербайджана и его границы являются для Турции красной линией. В этом контексте неслучайно, что международные наблюдатели отмечают: как только возрастает напряженность внутри Ирана или на границе с Арменией, армии Азербайджана и Турции проводят совместные учения. 

Однако сил, выступающих против потенциальной военной эскалации на иранском направлении, также немало. Прежде всего Россия открыто демонстрирует, что не заинтересована в распаде Ирана. Кремль выразил дипломатическую поддержку Тегерану и заявил, что выступает против внешнего вмешательства, направленного на подрыв стабильности в Иране. 

Одна из причин заключается в том, что Иран является важным союзником России на Ближнем Востоке, другая связана с возможным вакуумом силы, который возникнет в регионе в случае его распада. Российские стратеги опасаются, что ослабление Ирана может привести к установлению полного турецко-западного доминирования на Южном Кавказе, что противоречит интересам Кремля в регионе.

Также следует учитывать, что в случае реализации сценария этнической фрагментации внутри Ирана его цепная реакция может распространиться и на другие многонациональные государства.

The Washington Post пишет, что для Вашингтона внезапный крах властей Ирана режима создал бы в регионе масштабную неопределенность, поэтому США в настоящее время стремятся быть готовыми одновременно как к сценарию договоренностей с Ираном, так и к сценарию давления, в зависимости от развития ситуации.

Это означает, что Запад не станет открыто призывать Азербайджан «начать войну против Ирана». Напротив, Госдепартамент США неоднократно заявлял, что, выражая солидарность с Азербайджаном в вопросах безопасности границ с Ираном, он считает, что судьбу властей Ирана в первую очередь должны решать сами иранцы.

В итоге ответ на вопрос «Нападет ли Азербайджан на Иран?» напрямую зависит от процессов, происходящих внутри самого Ирана, и от баланса сил между региональными игроками. В настоящее время ни Баку, ни Тегеран не заинтересованы в открытой войне. Обе столицы хорошо понимают, что подобное противостояние стало бы катастрофическим сценарием и может выйти из-под контроля, распространившись на более широкий регион.

При этом реальность такова, что отношения между двумя странами крайне напряженные, а уровень взаимного недоверия достиг пика. В текущей ситуации Азербайджан не намерен в одиночку начинать войну с Ираном. Наиболее реалистичным сценарием в случае начала масштабного внутреннего конфликта в Иране может стать попытка Азербайджана при открытой поддержке Турции создать зону безопасности вдоль своей границы и под предлогом гуманитарного вмешательства установить временный контроль над регионом «Южного Азербайджана».

Это возможно лишь при определенных условиях, то есть при фактическом параличе центральной власти Ирана. В противном случае напряженность между Азербайджаном и Ираном в краткосрочной перспективе, скорее всего, будет сохраняться преимущественно в плоскости информационной войны, разведывательного противостояния и дипломатического давления. 

Итак, насколько серьезными выглядят приведенные сценарии? Можно ли представить, что при каких-то потенциальных событиях в Иране вообще существует вероятность ввода азербайджанских войск на территорию этого соседнего государства? 

Своим мнением об этом поделился с Pressklub.az известный эксперт по региону, заместитель директора киевского Центра ближневосточных исследований Сергей Данилов. 

Прежде всего, он отметил, что после кровавого подавления иранских протестов, очень мало информации о состоянии общества сейчас. «Судя по непрямым данным, настолько массовое применение насилия стало глубоким шоком, который изменил мироощущение людей. После такого экстраординарного события, люди начинают ставить под сомнение, казалось бы, незыблемые принципы. Такие как государственный суверенитет и свое представление о территориальной принадлежности. Государство в представлении людей превращается в аналог внешнего агрессора. 

Безусловно, такие сдвиги в представлениях людей могут реализоваться в практические шаги только при определенных условиях фрагментации политического и силового поля государства, распада институтов и приближения хаоса», - рассказал востоковед. 

По его словам, эрозия общенациональной политической идентичности в таких случаях приводит к усилению партикулярной групповой солидарности.

«Шок от январских расстрелов не означает автоматически переформатирования иранской государственности, однако если предположения о степени травмы отвечают действительности, больше нельзя исключать вероятность любого сценария в азербайджанских провинциях Ирана», - полагает Данилов.

Рауф Оруджев