начало статьи

Характерная особенность азербайджанской гидрографии заключается в том, что часть притоков Араза, питающих страну, формируется в Армении. Среди них — Арпачай, Баргушатчай, а также многочисленные малые реки. Именно на этом участке наиболее выражено сочетание количественных и качественных проблем.

С количественной точки зрения наблюдается уменьшение стока, связанное как с климатом, так и с водозаборами на армянской территории. Максимальные сезонные расходы уменьшаются, а периоды маловодья становятся длиннее. С качественной — ситуация ещё сложнее: горнорудные предприятия в Армении являются значительным источником тяжёлых металлов и химических загрязнений, которые попадают в трансграничные реки и далее — на территории Азербайджана. Экологическая нагрузка усиливает водный стресс, снижая возможность использования воды для питьевых и сельскохозяйственных целей без дополнительной обработки.

Климатические модели и сценарии водного баланса показывают, что в промежутке 2030–2050 гг. бассейны Куры и Араза столкнутся с системным уменьшением стока. По различным оценкам: среднегодовой сток Куры может сократиться на 15–25 %, среднегодовой сток Араза — на 20–30 %, количество летних маловодных дней увеличится на 30–40 %, весенний пик сократится ещё на 10–20 % по объёму.

Эти тенденции совпадают с прогнозами повышения температуры на 1,5–2,0 °C и уменьшения снежного покрова на 35–45 % в горных районах Турции и Армении — ключевых зонах формирования стока. В совокупности это создаёт сценарий, при котором трансграничные воды станут важнейшим фактором региональной стабильности. Без создания многосторонних механизмов совместного управления водой Южный Кавказ рискует столкнуться с нарастающей конкуренцией за ресурсы, ухудшением качества воды, усилением миграционных процессов и снижением продовольственной безопасности.

Это означает, что водный вопрос из технического и инфраструктурного становится геополитическим, а водная дипломатия — одним из потенциально ключевых инструментов предотвращения конфликтов и стимулирования экономического сотрудничества.

Как известно, водная дипломатия это направление международной политики и межгосударственного взаимодействия, которое занимается управлением, распределением и защитой трансграничных водных ресурсов (рек, озёр, водоносных горизонтов), а также предотвращением конфликтов, связанных с водой.

Проще говоря, водная дипломатия — это использование дипломатических инструментов для того, чтобы страны, которые делят одну реку или бассейн, могли договариваться о совместном управлении водой, не вступая в конфликты.

Однако, за все годы независимого существования трех южно-кавказских стран никакой полноценной многосторонней архитектуры управления  водными ресурсами так и не было создано. Существующие соглашения носили двусторонний, фрагментарный характер, а целый ряд действует еще с советского периода. На фоне новых реалий это создаёт одновременно и риски, и возможности. 

Риски заключаются в том, что конкуренция за сезонный водный ресурс может усиливаться, особенно в периоды маловодья. Возможности — в том, что требования к управлению водами вынуждают стороны переходить от конфронтации к координации, поскольку водная безопасность не может быть обеспечена в одностороннем порядке.

Новый политический ландшафт после завершения карабахского конфликта радикально меняет стартовые условия. Азербайджан и Армения впервые за долгие годы получают возможность обсуждать не только вопросы безопасности, но и функциональные направления сотрудничества, включая водную инфраструктуру, восстановление гидропостов, мониторинг стока и совместные проекты в приграничных районах. Разграничение границы и формирование устойчивых каналов связи создают предпосылки для перехода от “кризисной” дипломатии к политике “управления общими ресурсами”. Водная дипломатия может стать одним из первых практических измерений мирного процесса. 

Совместные гидрологические данные, единые стандарты наблюдений, координация водозаборов на Аразе и строительные проекты по ирригации создадут новую инфраструктуру доверия, которая важна для постконфликтного регулирования.

В региональные водные проекты могут быть вовлечены и другие участники: Грузия, Турция, Иран.

Отдельного внимания заслуживает возможность создания многостороннего формата управления бассейном Куры–Араза по аналогии с Дунайской комиссией или Центральноазиатской международной водной комиссией. Это пока политически сложно, но концептуально вполне реалистично — особенно если он будет запущен не как “политический блок”, а как техническая, экологическая и научная платформа. 

Стартовыми точками могут стать: создание открытого центра гидрологических данных; общая программа по борьбе с засухами; трансграничные проекты по восстановлению ирригационной инфраструктуры; разработка единых международных норм по качеству воды; экологический мониторинг Куры и Араза от истока до Каспия. Такие проекты могут финансироваться как самими участниками, так и международными донорами, такими как Всемирный банк, Азиатский банк развития и Глобальный экологический фонд.

 В долгосрочной перспективе водная дипломатия может стать одним из самых прагматичных направлений региональной интеграции на Южном Кавказе, потому что вода — это ресурс, который невозможно заменить политикой. Вода не знает границ, и любое одностороннее действие (чрезмерный забор, загрязнение, изменение режима стока) неизбежно приводит к трансграничным последствиям. Именно поэтому сотрудничество по воде становится не жестом доброй воли, а необходимостью. По мере того как климат будет усиливать давление, совместное управление водными ресурсами станет фактором не только экологической устойчивости, но и национальной безопасности каждой страны региона.

Ильгар Велизаде