«Россия сохраняет заинтересованность в продолжении контактов в формате «3+3» по Южному Кавказу и рассчитывает на скорейшее восстановление полноценной работы этой платформы». Об этом в интервью агентству ТАСС заявил директор IV департамента стран СНГ МИД России Михаил Калугин.

Он, видите ли, полагает, что формат «3+3», уже «охватывает» Азербайджан, Армению, Грузию, а также Россию, Иран и Турцию, и «является важным инструментом для выстраивания сотрудничества между государствами Южного Кавказа и их ближайшими соседями на основе принципа региональной ответственности».

Вместе с тем Калугин подчеркивает, что «по ряду объективных причин, в том числе из-за ситуации вокруг Ирана, в организации очередной министерской встречи в формате «3+3» возникла определенная пауза». 

«Однако заинтересованность в продолжении контактов сохраняется. Мы с нетерпением ожидаем скорейшего восстановления полноценной работы платформы», - сказал он.

Вот, прям, с «нетерпением». 

Вопрос только один – а кому это вообще надо? В той ли ситуации Россия, чтобы думать о каких-то там умозрительных форматах? В эти пресловутые «3+3» должны входить Иран и Россия. Нужны ли эти режимы какому-нибудь из государств Кавказа? Мы все знаем о сложных отношениях с Москвой всех трех стран Кавказа. А Ирану вообще ни до кого на фоне идущей войны. Так к чему же тогда вся эта риторика? Чего пытается добиться Кремль этим? 

Ясность в эти вопросы внес по просьбе Pressklub.az известный грузинский политолог, директор Центра европейских исследований Фонда Рондели (GFSIS) Каха Гоголашвили. 

Прежде всего, он напомнил, что Грузия всегда скептически относилась к формату «3+3» и не собиралась в нем участвовать еще до начала войны в Украине.  

«Причина - недоверие к России. Кроме того, было совершенно ясно, что формат предназначался для вытеснения ЕС и США с Южного Кавказа, достижения определенной координации между большими участниками формата по усилению влияния над малыми участниками.  

И Россия, и Иран сейчас совершенно не квалифицированы для того, чтобы страны Южного Кавказа искали с ними близкого сотрудничества. Экономические связи могут работать без каких-либо политических форматов и обязательств. К тому же входить в новые отношения с этими странами на этом этапе токсично и рискованно. 

Что касается заявления российского чиновника МИД, думаю это отголоски начатого и прерванного проекта, крах которого не хочется признавать открыто. Такой дискурс может быть частью стратегии выхода, которая должна обеспечить постепенное забвение его без лишних скандалов и упреков», - полагает Гоголашвили.

Рауф Оруджев