Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что военная кампания против Ирана позволила создать условия для возможной смены власти в стране в будущем, сообщает The Times of Israel.

Выступая на международном политическом саммите JNS в Иерусалиме, Нетаньяху напомнил, что в начале совместной американо-израильской операции одной из целей было «создание условий» для падения иранского режима.

По его словам, Израиль добился значительных результатов в ходе конфликта.

Премьер Израиля напомнил, что были убиты ключевые руководители иранского режима, нанесён серьёзный ущерб ракетной промышленности, военно-морским и военно-воздушным силам страны, а также объектам военной промышленности и инфраструктуры.

По оценке Нетаньяху, ущерб, нанесённый экономическим структурам Корпуса Стражей Исламской революции (КСИР), исчисляется «сотнями миллиардов долларов».

«Им потребуется много времени, чтобы восстановиться. А возможно, они и вовсе не восстановятся», — заявил израильский премьер.

По его мнению, после нанесённых ударов и на фоне глубокого раскола между властями и обществом невозможно предсказать, когда режим может рухнуть. «Я думаю, что мы создали условия для его будущего падения», — сказал Нетаньяху.

При этом он подчеркнул, что «окончательная судьба режима зависит от самих граждан Ирана». 

Но насколько прав тут Нетаньяху? Действительно ли возможна смена власти в Иране, или это иллюзия в сегодняшних условиях? Разве для этого не должно случиться всенародное восстание, чтобы преодолеть силу КСИР, чьи подразделения рассредоточены по всей стране? А можно ли надеяться на столь широкий и сильный протест после заключения нынешнего перемирия, дающего иранскому режиму определенные преимущества?  

Свои мысли об этом высказали Pressklub.az известные специалисты по региону.

Израильский исследователь-иранист, автор Telegram-канала Oriental Express Михаэль Бородкин отмечает, что для смены режима должны сложиться несколько условий. 

«Во-первых, необходим серьезный раскол элит, который парализует силовой репрессивный аппарат. Во-вторых, необходимы масштабные антиправительственные выступления в Тегеране и создание широкого фронта из сил, желающих смены режима. К этому неплохо бы иметь еще готовность и возможность применить силу для достижения своих целей.

Сложились ли в Иране эти условия? Отчасти. Из-за ликвидации Али Хаменеи произошла «смена правителя неестественным путем». Моджтаба Хаменеи был объявлен новым верховным лидером Ирана по не совсем нормальной процедуре. Вдобавок, его после 28 февраля никто не видел по телевидению и не слышал по радио. Все это отражает определенный кризис руководства Ирана. Не вся верхушка осталась довольна тем, что власть стала наследственной. Так что предпосылки для раскола элит есть.

Точно так же есть и протестный потенциал. Хотя режим потопил в крови народное восстание в январе 2026 года, уже после войны мы видели акции протеста школьников и студентов», - отметил востоковед. 

Следовательно, говорит он, недовольство режимом никуда не исчезло.

«Конечно, иранский режим может использовать передышку для укрепления своих позиций внутри страны. Но это не так-то легко, потому что требует гибкости, на которую иранские власти не совсем способны. Режим утратил легитимность в глазах большинства населения, и восстановить эту легитимность он пока не может.

Так что предпосылки и условия, о которых говорил Нетаньяху, действительно есть. Но для перехода этой потенциальной энергии в настоящую нужна сильная оппозиционная структура, предлагающая альтернативу власти. А этого все еще нет», - напомнил Бородкин.

Заместитель директора киевского Центра ближневосточных исследований Сергей Данилов полагает, что после завершения активной фазы войны Биньямин Нетаньяху должен был объявить о победе, независимо от того, насколько однозначными являются реальные военные и политические результаты кампании. 

«Для израильского руководства заявление о победе является политическим актом. Война должна получить понятное завершение.

Объявление победы Израилем не означает ни поражения иранского режима, ни неизбежности его скорого падения. Иран действительно вышел из войны очень ослабленным. Удары по военной, энергетической, транспортной и управленческой инфраструктуре усилили кризис, который существовал задолго до начала боевых действий. Инфляция, падение национальной валюты, дефицит ресурсов, санкционная изоляция, коррупция, технологическое отставание и неэффективность государственного управления постепенно сужали пространство, в котором режим мог поддерживать привычный общественный порядок. Война не создала кризис. Она ускорила его развитие и сделала его последствия более заметными.

Тем не менее экономическое истощение и военное поражение сами по себе не вызывают народных восстаний. Между ухудшением условий жизни и массовым политическим действием нет автоматической связи. Люди могут быть недовольны властью, но одновременно бояться хаоса, гражданской войны, иностранной интервенции или распада страны. Они могут ненавидеть режим, однако считать его меньшим злом», - рассказал исследователь. 

По его словам, во время внешнего нападения даже глубоко расколотое общество может временно объединиться вокруг государства. «Это не обязательно означает поддержку правящего режима или его идеологии. Иранец, выступающий против Исламской Республики, может одновременно воспринимать израильские или американские удары как нападение на собственную страну. Внешняя угроза позволяет власти апеллировать не столько к исламской революции, сколько к иранскому патриотизму.

Эффект «единения вокруг флага» способен только ненадолго отодвинуть внутренние конфликты. Война даёт режиму возможность представить любую критику как помощь противнику и объяснить экономические проблемы внешней агрессией. Но такое единство не является устойчивым. Когда непосредственная опасность отступает, общество начинает задавать другие вопросы. Почему страна оказалась настолько уязвимой? Кто несёт ответственность за разрушения? Почему десятилетия военных расходов не обеспечили безопасности? Почему элиты сохранили доступ к ресурсам, тогда как обычные граждане должны оплачивать последствия войны?

В мирное время патриотическая мобилизация может быстро распасться. Более того, она способна смениться сильным разочарованием, если власть попытается назвать победой ситуацию, которую население воспринимает как бессмысленную жертву.

Если в Иране начнётся новое массовое восстание, оно не будет создано Нетаньяху, Трампом, западными спецслужбами или иранской диаспорой. Внешние игроки могут ослаблять государственные институты, поддерживать информационные кампании или создавать дополнительные ресурсы для оппозиции. Но они не способны заменить внутреннюю политическую организацию и массовую готовность к риску.

Восстание начинается не тогда, когда большинство людей недовольно. Недовольство в Иране существует уже много лет. Оно начинается тогда, когда значительная часть общества одновременно приходит к нескольким выводам.

Во-первых, прежний порядок больше не способен обеспечить даже минимальную предсказуемость. Во-вторых, власть утрачивает способность контролировать ситуацию. В-третьих, участие в протесте перестаёт казаться бессмысленной индивидуальной жертвой. В-четвёртых, появляется представление о том, что после падения режима возможен иной порядок, а не только хаос», - изложил свое видение ситуации Данилов. 

Рауф Оруджев